В XIX веке в основе российского семейного права лежал принцип главенства мужчины в семье и подчиненности ему женщины. Вплоть до того, что без согласия мужа жене не выдавали отдельного вида на жительство. При этом законодательство не ограждало ее от физического насилия со стороны супруга: в качестве наказания для мужчины предусматривалось лишь церковное покаяние или кратковременный арест… Замкнутый круг семейной жизни при “домохозяине” в XIX веке порождал движение за “эмансипацию” (полное освобождение жены от власти мужа). Этот процесс не обошел стороной и Ивановский край, о чем свидетельствуют материалы, хранящиеся в областном архиве.
Изверга-мужа уличили соседки

Движение “за эмансипацию” особенно усилилось после реформ Александра II, сформировавших некоторые элементы гражданского правосознания даже у низших категорий населения – мещан и крестьян. В последней четверти XIX века суды всё больше занимаются жалобами жен на “жестокое обращение” со стороны мужей. Как правило, исходили они от женщин, имевших “свободный нрав” и поддержку родителей и знакомых.

Например, пучежская мещанка Ольга Чернонебова 5 августа 1871 года жаловалась на своего мужа Михаила Андреевича, который уже был судим за “дерзкое обращение с ней”. Он регулярно являлся домой в пьяном виде, требовал у жены якобы занятых у него денег и “без всякой осторожности бил и тиранил ее”.

Муж всё это отрицал, но был уличен показаниями свидетелей. Соседки Чернонебовых не раз слышали крики о помощи: “Батюшки, за что меня бьешь?”

На суде 4 февраля 1872 года вопреки обычной практике в подобных делах примирения не произошло. Чернонебов утверждал, что жену не бил, а лишь “взял за платок” в ходе семейной ссоры. Супруга якобы “ругалась, плевала ему в лицо и говорила, что он ее не стоит, что он нищий и жить с ним она не хочет”. Но приоритет всё же был отдан показаниям свидетелей, и Михаила приговорили к трехмесячному аресту.

Читайте также  Где в Ивановской области самые дорогие платежки за ЖКХ?

"Батюшки, за что меня бьешь?"

Обложка дела о жестоком обращении с женой Михаила Чернонебова.

В апелляционной жалобе Чернонебов утверждал, что свидетельницы – лучшие подруги и “хлебосолки” жены, так что верить им не следует. Крики о побоях его супругой якобы “производились умышленно с целью оклеветания” невинного мужа. А причина всему – желание жены развестись с ним “по настоянию своих родных”. В результате Ольга в последние два года “вышла у него из повиновения по хозяйству и изъявляет ненависть и нелюбовь”. Он же никогда ее и пальцем не тронул, а лишь уговаривал “оставить злобу и не слушать посторонних, желающих расторгнуть их супружескую жизнь”. 23-летние супруги жили вместе уже седьмой год и имели четверых детей (что свидетельствовало, по мысли мужа, о крепости брачного союза)…

В этом конфликте, как и в большинстве других, дело окончилось примирением: 16 марта жена согласилась простить мужа.

Ушла жить к родителям – значит, провинилась

Таким же образом закончилось и судебное дело юрьевецкой мещанки Ольги Козловой против своего мужа Прокопия Сергеевича. В своем заявлении от 2 июля 1873 года она утверждала, что муж начал бить ее дома, затем догнал на улице, “таскал за волосы и бил до такой невозможности, что она едва могла остаться в живых”. Эту безобразную сцену наблюдали трое соседей-свидетелей. Суд 31 июля принял решение подвергнуть виновного двухнедельному аресту.

Козлов подал апелляционную жалобу, в которой пояснял, что якобы лишь насильно вернул жену домой, схватив одной рукой за руку, а другой за шею, но побоев при этом не наносил. Свидетельством злонамеренности супруги он полагал тот факт, что от мужа она скрылась, оставив на его попечении трехлетнюю дочь и грудного сына, а сама проживает в родительском доме. На его призывы вернуться Ольга не реагировала.

Читайте также  Гороскоп на декабрь 2020 года.

По законодательству того времени долговременная отлучка жены из мужнего дома являлась тяжелой провинностью – она должна была “повиноваться мужу своему как главе семейства, пребывать к нему в любви и неограниченном послушании”. В конце концов, мятежная жена всё же была вынуждена смириться. Через месяц после апелляции Козлова она явилась в суд с просьбой прекратить дело против своего благоверного.

Выгонял из дому даже зимой

Крестьяне деревни Пятина Юрьевецкого уезда хорошо знали о “вздорном характере” их односельчанина Степана Тимофеева. Напивался он часто и в таком состоянии обязательно “делал в деревне тревоги”. Мать и сестра Степана, опасаясь жить с ним в одном доме, ушли в отдельную избу. А вот его супруге, Пелагее Афанасьевне, с пятью детьми податься было некуда. Муж тиранил свою семью нещадно, но главным объектом пьяных выходок была жена. То он хотел убить ее безменом, то перешиб о спину супруги палку, а ночевки на чужом дворе стали для нее нормой: муж регулярно выгонял Пелагею из дома, даже зимой.

Все обстоятельства, описанные в заявлении доведенной до отчаяния крестьянки, подтвердились в ходе дознания. Но всё кончилось как обычно: через два месяца супруги явились в суд и объявили о прекращении дела “по случаю взаимного прощения и примирения”…

Заявления на жестокое обращение со стороны мужей от сельских жительниц поступали достаточно редко. Сказывались как патриархальные порядки, так и юридическая малограмотность страдалиц.

Крестьянин деревни Назарова того же Юрьевецкого уезда Василий Разуваев давно жил в разладе со своей супругой Аксиньей. Бить ее он начал с первого года совместной жизни. Разуваев нередко уезжал на заработки, а вернувшись, укорял жену в “дурной жизни” и мотовстве.

Читайте также  Владимирский филиал «Т Плюс» пригласил на работу выпускников Ивановского энергетического университета

Вечером 19 февраля 1879 года, вернувшись пьяным с базара в Лухе, Разуваев особенно разошелся. У его супруги оказались выбиты четыре зуба, лицо почернело и распухло, она даже дышать могла с большим трудом. Сама Аксинья рассказывала, что муж бил ее головой об пол, а затем потребовал у домашних принести ему нож. Поскольку оружия ему никто не дал, он сам попытался отыскать его, и тут ей удалось буквально уползти в дом к своему дяде. Туда немедленно явился Разуваев с требованием выдать беглянку, но получил отказ.

Пострадавшая не вставала трое суток. Даже видавший виды земский врач признал побои тяжелыми. На защиту Аксиньи встал ее отец – крестьянин Алексей Солодов, явившийся к мировому судье 20 февраля. Но и в этот раз виновный наказан не был: на суде стороны помирились. Жена обязалась “впредь во всём слушаться мужа и из дома ничего не продавать”, а Разуваев обещал ей “притеснений больше не наносить”.

Как видим, во всех разобранных случаях до реального наказания домашнего тирана дело так ни разу и не дошло. Вскоре после суда стороны шли на мировую. Причина понятна: женщина не имела права проживать отдельно от мужа, а жестокое обращение с его стороны не могло служить причиной для расторжения брака… Но именно в ходе таких судебных разбирательств ковалось гражданское правосознание российского общества. Их участники уже понимали, что старая формула о прерогативах мужчины – “повелевать”, а женщины – “повиноваться”, уходит в прошлое.

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here