Для историков купец Прокофий Суслов (о нем и его брате «ИГ» рассказывала 14 сентября) – прежде всего отец двух выдающихся женщин: возлюбленной Фёдора Достоевского – Аполлинарии и первого в России доктора медицины – Надежды. Для краеведов он – один из многочисленных ивановских фабрикантов периода промышленной революции. А местные крестьяне доверили ему ведение переговоров об условиях выкупа из крепостной неволи по условиям реформы 1861 года. Но не всё вышло так, как задумывалось.
Задача – получить торговые площади и земли
Доверенность на ведение всех дел Ивановского сельского общества в судебных органах и канцеляриях Прокофий Суслов получил 2 декабря 1862 года. «Крестьянский ходатай» начал дело успешно: в апреле Шуйский мировой съезд ввел в действие первый благоприятный для крестьян вариант уставной грамоты на Иваново. Но в августе 1864-го графская канцелярия добилась второго варианта. Согласно ему, всё общественное имущество и арендованные у помещика земли оставались за владельцем села, Дмитрием Шереметевым.
Осенью 1865-го глава крестьянских уполномоченных Кирилл Полушин заключил новый договор с Сусловым, который на сей раз взял в помощники еще и землемера Филиппова. Они получили «право ходатайства по делу о принадлежности крестьянам села Иванова торговых площадей, усадебных земель, мирских капиталов, полевого надела…»
Дело Иваново-Вознесенской городской управы по иску Прокофия Суслова к городскому обществу (1872–1880 годы).
Осип Филиппов был лицом известным: юрист, сотрудник журналов «Время» и «Эпоха», издававшихся братьями Достоевскими, автор статей о русском законодательстве. Он – родной брат писателя и публициста Михаила Филиппова. Казалось, этот тандем имел все шансы на успех.
Личная подпись «крестьянского ходатая».
Филиппов и Суслов должны были «действовать в полном согласии между собой для защиты прав собственности крестьян». Вознаграждение целиком зависело от успеха: 10 000 рублей полагались ходатаям при получении ивановцами базарной площади с лавками, 10% усадебного оброка – в случае признания за крестьянами права на бесплатное приобретение своих земель. Две трети всей полученной по итогам дела суммы доставалось Суслову, треть – Филиппову. В случае неудачи по всем перечисленным моментам ходатаи оставались ни с чем.
Но самым важным был последний пункт доверенности: если крестьянское общество без посредства ходатаев войдет в «миролюбивое соглашение» с помещиком, они имели право требовать с крестьян неустойку – 10 000 рублей.
О десяти тысячах ходатайствовал десять раз
Однако в июле 1866 года на сельском сходе ивановцы избрали целую группу уполномоченных для заключения как раз «миролюбивого соглашения» с Дмитрием Шереметевым. В нее входили наиболее богатые и влиятельные жители села. При этих условиях Суслов и Филиппов решили отказаться от ведения дела с графом и «уничтожить со своей стороны» доверенности, полученные от ивановских крестьян. Но здесь проявилась правовая безграмотность последних – они выразили единодушное желание, чтобы все прежние договоренности остались в силе…
Избранная крестьянами делегация всё же сумела добиться «миролюбивого соглашения». Оно было заключено 14 июля 1867 года. Сельским уполномоченным казалось, что им удалось решить дело с минимальными издержками. Они не учли одного – той самой неустойки, которая была положена Суслову. А через год вознесенский нотариус заявил по поручению Суслова сельскому старосте Шаваеву, что ивановцы в течение месяца должны выплатить своему ходатаю оговоренные 10 000 рублей.
С выплатой денег сельское общество, естественно, не торопилось. Ведь соглашения с Шереметевым добился в конечном итоге не Суслов, а сами крестьяне! Но юридически он был прав.
В конце февраля 1870 года Суслов напрямую обратился к сельскому обществу: «Ходатайствуя за крестьян четыре года на свой собственный счет и не подав никому из них никакого повода упрекнуть меня в недобросовестном исполнении обязанностей, я ни одну минуту не сомневался, что целое общество изменит свое слово». Он замечал, что среди ивановцев «есть много людей, которым близко известная была моя усердная деятельность и которые ни за что на свете не согласятся ломать свою душу».
За три года после «миролюбивого соглашения» Суслов более десяти раз обращался к ивановцам с просьбой об исполнении их денежных обязательств, но «никакого удовлетворения не получил». Он «в последний раз просил сельское управление объявить настоящую бумагу на полном сходе и спросить, не желает ли общество покончить со мною дело без суда».
Уполномоченный – «жулик первой руки»
В мае 1871 года Прокофий Суслов предъявил ивановцам иск на 15 000 рублей. Право защищать общество сельские уполномоченные передали мировому посреднику Боборыкину, Суслов же доверил ведение дела своему сыну – юристу Василию Прокофьевичу.
22 июня Владимирский окружной суд удовлетворил иск Суслова. В роли нового спасителя ивановцев выступил молодой присяжный поверенный Фёдор Плевако – будущий известный адвокат. Услуги Фёдора Никифоровича были оценены в 3000 рублей. Такой внушительный гонорар мог показаться завышенным, но судебные издержки в российских «присутственных местах» стоили недешево.
Между тем 14 мая 1872 года ивановцы получили повестку с требованием уплатить исковую сумму Суслову. До этого накладывался арест на общественное имущество: три дома и усадебное место на улицах Негорелой, Воздвиженской и на Кокуе, занимаемые волостным правлением и приходским училищем. А через полгода за сусловский долг описали еще целый ряд пустошей и речных участков, принадлежащих непосредственно крестьянам.
Лишь после этого, 5 июля 1873 года, было заключено мировое соглашение Суслова с сельским обществом. Его добился ивановский уполномоченный Каленков. Суслов пошел на уступку крестьянам, снизив размер исковой суммы на 6000 рублей.
Однако возник вопрос о правомочности действий Каленкова: выяснилось, что он получал от сельского общества гораздо более крупные суммы, чем тратил на расходы по судебным делам. По этому поводу Суслов впоследствии писал Кириллу Полушину, что его уступка крестьянам в 6000 в официальных документах оказалась не зафиксирована. Испуганный Каленков, узнав о расследовании его махинаций, явился к Суслову в Нижний Новгород и просил дать расписку в получении этих денег, но такого документа, конечно, не получил. «Каленков, оказывается, жулик первой руки, надо бы проучить его и не давать плуту возможности откладывать в свой карман мирские деньги, но вопрос в том – кто возьмется преследовать доморощенного пройдоху?» Так Прокофий Суслов заключил свое письмо к главе крестьянских уполномоченных.
Так правовая безграмотность крестьян, а также злоупотребления их уполномоченных привели к тому, что Ивановское сельское общество (к концу дела – уже городское) потеряло на судебные издержки по сусловскому делу более 17 000 рублей, хотя могло обойтись выплатой чуть более половины этой суммы, положенной «крестьянскому ходатаю» по договору 1862 года.
