Как жены фабрикантов мужей выручали
Извещение исполкома горсовета Обществу фабрикантов о сроках взноса суммы.

Сегодня мы расскажем об одном из эпизодов революционной жизни Иваново-Вознесенска, в котором важную роль сыграли женщины, причем не работницы фабрик, а… жены их руководителей.
Даешь полтора миллиона, иначе – кутузка!

23 февраля 1918 года в молодой советской республике началось формирование Красной армии. Для этого были нужны немалые деньги, и 1 марта исполком Иваново-Вознесенского совета постановил обложить местных капиталистов единовременным налогом в размере 1,5 млн рублей. Мотивировалось это тем, что «в момент, когда рабочие, солдаты и крестьяне грудью отражают нападение империалистов, задачей органов революционной власти должно быть беспощадное обложение имущих классов».

Две трети суммы в кассу Совета должно было внести Общество фабрикантов и заводчиков, еще треть – Общество торгово-промышленных предприятий. Деньги надо было внести наличными, причем из личных средств, а не фабричных капиталов, до 5 марта. В противном случае «виновные подлежат аресту, а капиталы и имущество конфискации».

Фабриканты были в ужасе. Уже 3 марта члены городского Общества фабрикантов дали официальный ответ Совету: ни один из ивановских фабрикантов не имел наличных денег в столь крупной сумме, а банки были закрыты. Они полагали, что единственный выход – покрыть требуемую сумму из средств предприятий.

Но эти доводы не убедили Совет. Когда 5 марта в помещение музея на очередное заседание пришли члены промышленной группы Согласительной комиссии, в зал явились бойцы Красной гвардии и арестовали всех собравшихся. Одновременно были арестованы на дому и остальные члены Общества фабрикантов, находившиеся в Иванове. Их доставили в помещение Совета. После допроса служащих Курчанинова и Брейера отпустили, а 11 фабрикантов отправили в арестный дом в Крестьянском переулке (ныне улица Калинина). Там их разместили в камере, где помещались «для вытрезвления алкоголики».

Читайте также  Российское молодежное "Движение Первых" начало работу в Ивановской области

За начальство первыми встали рабочие

Заключенные содержались в одной тесной и грязной комнате без кроватей и спали на нарах без подушек и одеял. Им запретили свидания с близкими, а также доставку посылок. Тюремное «меню» состояло из хлеба и воды.

Но у фабрикантов нашлись заступники. Утром 6 марта рабочие фабрики Гандурина требование Совета о выплате фабрикантами денег признали «необоснованным». Налоговое обложение, по мнению рабочих, могло исходить лишь от Учредительного собрания «как выразителя воли всего народа и трудящихся масс». Они требовали немедленно освободить своего «директора-колориста», угрожая не выходить на работу.

Через пару дней «энергичный протест» против ареста фабрикантов выразил исполком областного Иваново-Кинешемского союза технических деятелей. Суровый режим, примененный к арестованным, по их мнению, объяснялся «жаждой мести и злобой, не достойной сколько-нибудь уважающей себя власти».

Но для городского Совета все эти заявления были пустым сотрясением воздуха.

В число арестованных попал и Дмитрий Бурылин

8 марта жены арестованных написали коллективное прошение об освобождении их мужей. Они уведомляли, что деньги для исполкома их супруги собрать никак не могли. Большинство арестованных перешагнули 60-летний рубеж. «Для них содержание в арестантской может оказаться гибельным, не говоря уже об унизительности этого для людей, всю жизнь работавших на развитие промышленности местного региона», – писали жены фабрикантов. Они обратились в Бюро коллегии юристов при Иваново-Вознесенском ревтрибунале. «Просим отнестись к нашей просьбе внимательно и человечно, забыв о классовой мести, частичным результатом которой явилось столь жестокое отношение к нашим мужьям», – заключали свое письмо женщины.

Как жены фабрикантов мужей выручалиСреди арестованных был и Иван Бурылин. На фото 1913 года он – с женой Анной Николаевной.

Родственники арестованных начали поиски денег – они уже поняли, что без налога советская власть фабрикантов не выпустит. Деньги занимали «из самых разнообразных источников». Это позволило арестантам 10 марта обратиться в исполком с предложением выплатить 200 000 рублей сразу после освобождения, 300 000 – в течение трех дней и, наконец, 500 000 – еще через пять. И при этом владельцы могли заимствовать средства с текущих счетов своих предприятий.

Читайте также  Александр Семененко: "Вместо садика тайком ходил в школу"

В качестве защитника фабрикантов выступил местный общественный деятель Власов. Он отправился к губернскому комиссару юстиции Могилевскому. Как и жены «сидельцев», он считал неприемлемым содержание в арестантской престарелых фабрикантов, среди которых был Дмитрий Бурылин, «имеющий крупные заслуги перед городом как основатель колоссальной культурной ценности Музея». С этим заявлением Могилевский направился к председателю исполкома. Но тот был неумолим: деньги могут выплачиваться только из личных средств арестованных.

Одновременно Власов обратился к комиссару 3-го участка городской милиции. Он просил разрешить передачу заключенным белья, подушек, одеял и простыней, свидания раз в неделю, а также прогулки «по тюремному уставу». Неизвестно, внял ли комиссар просьбе Власова, но фабрикантам пришлось подчиниться требованию Совета. 12 марта они сообщили московским коллегам, что имеют наличных лишь 200 000 рублей и просили изыскать еще 300 000. «К отысканию этой суммы просим принять экстренные меры», – писали ивановцы.

На следующий день фабриканты получили от родственников долгожданное известие, что необходимые деньги практически собраны. Появилось постановление исполкома, согласно которому по внесении 500 000 рублей фабриканты освобождались под подписку о невыезде. Вторая половина суммы уплачивалась в течение следующей недели.

В тюрьме арестованные провели девять дней – достаточный срок, чтобы получить представление о своем новом положении в обществе.

Утром деньги, вечером – свобода

Надо сказать, что советская власть всё же пошла на некоторые уступки: 14 марта 1918 года в кассу исполкома было внесено не 500 000, а лишь 452 000 рублей. Это было всё, что смогли собрать семьи арестованных. К примеру, Анна Бурылина внесла 20 000, Зиновия Гандурина – 41 000 рублей.

А на следующий день после освобождения прибыла «выручка» от московских фабрикантов: они заняли 450 000 у Теплорядской артели ответственного труда. Треть этой суммы пошла на погашение долгов, сделанных из посторонних источников для первого взноса. К 27 марта ивановские фабриканты полностью уплатили в кассу необходимую сумму. В тот же день с них сняли подписку о невыезде…

Читайте также  Каждый третий житель Ивановской области испытывает хроническую усталость от работы

Таким образом, жены фабрикантов сыграли ведущую роль в освобождении супругов. Они быстро поняли, что единственный путь к возвращению на волю в сложившейся обстановке не протесты против «бессудного ареста», а немедленный сбор денег для выплаты «контрибуции». Когда Совет увидел готовность капиталистов расстаться со своими деньгами, он сразу пошел на компромисс.

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here